Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Iamsoshy

Начитанному оппоненту

Это стихотворение Саши Чёрного я посвящаю всем моим собеседникам, которые (по ходу спора) предлагали мне в прошлом и предложат в будущем "почитать Имярека", "прочитать такую-то книгу"... в общем, любой написанный не самим оппонентом текст, содержащий более пяти предложений.


Ослу образованье дали.
Он стал умней? Едва ли.
Но раньше, как осёл,
Он просто чушь порол,
А нынче - ах злодей -
Он, с важностью педанта,
При каждой глупости своей
Ссылается на Канта.
Iamsoshy

Баллада о законе Ротенберга

Оригинал взят у sandinist в Про мальчиков, разграбивших страну...


Катя Суржикова. «Песня про мальчиков, разграбивших страну»

«Как же всех их матери растили
Мальчиков, разграбивших страну?
Что же книжки в детстве им читали
На ночь перед тем, как гаснет свет?..»

Iamsoshy

Александр Кушнер

Оригинал взят у davidaidelman в Александр Кушнер
“Я лучше, кажется, была”.
Да чем же лучше? Меньше знала,
Одна гуляла и спала,
И книжки жалкие читала,
Да с бедной няней о любви
Однажды зря заговорила.
Хотя, конечно, соловьи,
Луна, балконные перила…

Но неужели Пустяков,
Мосье Трике с его куплетом
Милей столичных остряков
Или поклонников с лорнетом?
“К ней как-то Вяземский подсел”.
Да за одну такую встречу
Не жаль отдать и лунный мел,
И полку книг — я вскользь замечу.

Мы лучше не были. Душа
Растет, приобретая опыт,
И боль давнишняя свежа,
И с нами тот же листьев шепот,
И речка сельская с Невой
Текут, в одну сливаясь реку.
Как жизнь прекрасна, боже мой!
Как трудно жить в ней человеку!


Журнал «Звезда» 2012, №2

Iamsoshy

Притча «спор восточных философов»

Оригинал взят у uborshizzzaв Притча «спор восточных философов»
Переход по щелчкуВ верхнее тематическое оглавление
 Переход по щелчку Тематическое оглавление (За жизнь)




Однажды на состязании мудрецов вышел восточный мудрец и сказал: «Глупец живет прошлым, обычный человек – настоящим, а мудрец – будущим». И все замолчали, потрясенные мудростью и глубиной произнесенного. Но тут вперед вышел другой восточный мудрец и сказал: «Глупец живет будущим, обычный человек – прошлым, а мудрец – настоящим». И все замолчали, потрясенные мудростью и глубиной произнесенного. Но тут вперед вышел другой восточный мудрец и сказал: «Глупец живет настоящим, обычный человек – будущим, а мудрец – прошлым». И все замолчали, потрясенные мудростью и глубиной произнесенного.

Но тут вышел случайно забредший на спор учитель английского и сказал: «Глупец живет в Past Continuous, человек обычный – в Present Indefinite, а мудрец – в Future-in-the-Past ». С тех пор все присутствовавшие там восточные мудрецы так и сидят, потрясенные мудростью и глубиной произнесенного, а восточные мудрецы, не бывшие на споре, стараются избегать учителей английского.

Iamsoshy

Граф Толстой, поэт Аммосов и наш дед Вася

« - Дай ему каши-то; ведь не скоро наестся с голоду-то.

Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.

- Тоже люди, - сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своём кореню растёт». (Л.Толстой, «Война и мир»)

 

Хочу сказать вот что: в русской культуре зафиксирована моральная норма прощения поверженного противника и понимания того, что воюющий против тебя солдат – в принципе, такой же человек. Русской культуре чуждо глумление над побеждённым. Русскому человеку, не утратившему связи со своей культурой, свойственно сострадание и сочувствие, способность мысленно ставить себя на место того, кто в данный момент является твоим противником. Взять ту же песню «Хаз-Булат удалой» - нужны ли какие-то объяснения, почему она стала популярной? «Да, и я такой же; и во мне есть гордость, и я тоже могу оторвать башку обидчику; и во мне тоже сидит берсерк, только я держу его глубоко внутри, но если его долго и упорно доставать – то можно и достать…»

Важно и то, что широта души, умение пожалеть другого не является врождённым свойством любого русского. Увы, есть масса этнических русских, утративших связь со своей культурой и вполне заслуживающих наименования «кацапов». Такие нападают толпой на слабого, глумятся над побеждённым, раболепствуют перед сильным и втаптывают в грязь того, кого им посчастливилось одолеть. Это – не русские, это кацапы. Русские – другие.

 

Хочу сказать пару слов о своём тесте, дедушке моих дочерей. Он ушёл на фронт в 1942 году, служил связистом, дошёл до Австрии. Демобилизовался в 1947 году, потом всю жизнь проработал на заводе фрезеровщиком. Сейчас, естественно, на пенсии.

На фронте наш дед Вася, что называется, не расставался с гармошкой. Его любимая песня, которую я хочу представить вниманию читателей, может показаться несколько необычной – если не учитывать всего того, о чём я сказал выше. Но это очень нормальная для русского человека, настоящая фронтовая песня. Стихи он переписал у кого-то из товарищей, из солдатского блокнота. Мелодия, по-моему, позаимствована из какой-то другой песни. Дед и напел её по просьбе внучки, собирающей фольклор. Обычно он на гармошке себе аккомпанирует, но тут в целях филологической науки грянул, так сказать, а-капелльно. Расковался, конечно, винцом перед этим - и спел. Под конец так просто "зажёг".

 


 

«Фриц под Москвой»

 

«Своим молчаньем я тебя обидел?

Пишу письмо тебе из-под Москвы,

Из-под Москвы, которой я не видел,

Которой не увижу никогда.

 

Москва близка, её в бинокль видно.

Но доктор Геббельс радуется зря,

Что ж близка, и то-то и обидно,

Что даже глазом выглянуть нельзя.

 

Сидим в окопах, вши нас заедают,

В желудке пусто, ноет голова,

Сегодня русские крепко наступают,

И всё ж цела их клятая Москва.

 

И если б можно вырваться отсюда -

К тебе, домой, на родину скорей,

Но я боюся, милая Гертруда,

Что навсегда останусь под Москвой…»

 

Закончил фриц письмо своей любимой,

Перекрестился тощею рукой…

Раздался взрыв в степи необозримой,

Фриц навсегда остался под Москвой.

 

Раздался взрыв в степи необозримой,

Фриц навсегда остался под Москвой.

austria     в Австрии
   в День Победы

 

Iamsoshy

Déjà vu


У моих «любимых» американцев есть сильнейший комплекс – у них, как у народа, нет исторических корней. Какие-то жалкие двести-двести пятьдесят лет… Это несерьёзно. Они из-за этого очень переживают, мастерят у себя копии тысячелетних храмов, стоящих в разных местах планеты, а уж какую-нибудь древнюю реликвию умыкнуть – так это хлебом не корми… «Индиана Джонс» – это сказочки, а вот сколько бесценных с точки зрения историка предметов, бережно хранившихся в Ираке на протяжении нескольких тысяч лет, осело теперь в американских частных коллекциях? Вот это, блин, грубая реальность… Боги их за это когда-нибудь обязательно накажут, и ждать, похоже, осталось не так уж долго; но я, естественно, не об этом.

Есть у них такой писатель Эдвард Уитмор. Он, как и полагается американскому интеллектуалу, прётся от всякой истории. Предлагаю вашему вниманию кусочек из его книжки «Иерихонская мозаика» (большой, чтобы как следует проникнуться; тут ведь главное – настроение). Речь идёт об одной деревеньке в Израиле.

 

«Арабская деревушка Эль-Азария на восточном склоне Масличной горы по дороге из Иерусалима в Иерихон цепляется за остатки зелени там, где Средиземноморье теряет последнюю власть над местной природой, и откуда пустыня начинает свой победный марш до самого Персидского залива и Гиндукуша. Деревушка эта маленькая, она примостилась на самом краю крутого обрыва, с которого открывается вид на безжизненную Иерихонскую равнину и долину Мертвого моря. Две тысячи лет назад бедный вероучитель из Галилеи по имени Иешуа любил по пути в Иерусалим останавливаться здесь, в этой деревне, у своих друзей. То были две сестры и брат, звали их Мария, Марфа и Лазарь. Нынешнее название деревни является арабским отзвуком имени этого брата – напоминанием о том вечере, когда пришедший в очередной раз Иешуа узнал от Марии и Марфы, что брат их уже четыре дня как умер, после чего гость поднял Лазаря из мертвых. (…)

Место – начало памяти. На идише и по-арабски христиан называют «назареями», людьми из Назарета, - по имени того поселка в Галилее, где Иешуа прожил в безвестности до тридцати лет, перед тем, как стать странствующим вероучителем – этим он занимался последние три года жизни. Здесь всё так: берется лагерь или, скажем, застава под Иерусалимом, потом какой-нибудь брат, его гость, чудо, добавляется смесь идиша с греческим, потом немного арабского… и все это настаивается две тысячи лет. Как часто бывает на древней Святой земле, даже название деревеньки Эль-Азария отдаётся во времени многократно, напоминая о том, как же глубоки здесь колодцы прошлого – здесь, на земле, где голоса истории извечно вызывают различные воспоминания у разных народов, воспоминания, которые доносит до нас традиция или культура и которые лелеет религия.

Из-за нехватки воды Эль-Азария всегда была бедным поселением – может быть, именно поэтому Иисус предпочитал ночевать здесь или вообще под открытым небом на Масличной горе, а не в стенах величественного города Ирода по ту сторону горы. Зимние дожди, приносимые со Средиземного моря, достигают только Иерусалима, но не дальше; и к востоку от Эль-Азарии тянется твердокаменная местность, которую терпеливое время и беспощадное солнце изрыли глубокими расщелинами - она называется Иудейской пустыней и идёт, постепенно понижаясь, до многоцветной и пышной долины Мертвого моря…»

 

Ну, вот как-то так, да? А теперь коротенький отрывок из книги нашей бывшей соотечественницы Дины Рубиной, которая в девяностых годах жила, а может, и сейчас живёт в той самой (постепенно заселяемой) Иудейской пустыне, о которой пишет Уитмор. Место действия – тамошний Дворец культуры, или Матнас.

 

«…Давид, наш завхоз, парень неплохой, порядочный, но молоток, который всегда при нём, поверь, от его головы не отличается…

Два арабских мудозвона, которые, как лунатики, по Матнасу за ним болтаются, это Ибрагим и Сулейман, братцы кролики из соседней деревни Азарии. Всегда в состоянии медитации. Упаси тебя Бог послать их за плоскогубцами. Не вернутся никогда…»

 

В обоих текстах упоминается одна и та же арабская деревня… но как по-разному упоминается! К чему это я? Не знаю…

 

Прозу Дины Рубиной я обожаю ещё с тех пор, как она начала печататься в «Юности». Роман «Последний кабан из лесов Понтеведра» - это, конечно, песня, или, как она назвала его, «испанская сюита». Не зачах талант в пустыне…

Истории-то у неё в книге, на самом деле, ничуть не меньше, чем у Уитмора. Но нет того пафосного «накручивания». Трезвый, пронзительный, до некоторого даже цинизма, взгляд человека, который вернулся на землю предков и отыскивает в тысячелетней пыли свои исторические корни. Свои – вот что важно. А потому комплексам своим он воли не даёт, а тот, кто пытается их пробудить, рискует нарваться, как совсем недавно бедная Ангела Меркель…

А ещё я тащусь с её эпиграфа. Мне не так важно, о чём там речь, важна последняя строка, указывающая на источник: «Иисус Христос. В личной беседе».

Она имеет на это право. Не только потому, что еврейка и живёт в Иудейской пустыне. Не только потому, что писательница. Ведь каждому человеку может присниться Христос, правда?

Iamsoshy

Повторение - мачеха понимания



Сказали мне, что эта дорога
Меня приведёт к океану смерти
И я с полпути повернул обратно.
С тех пор всё тянутся передо мною
Кривые, глухие окольные тропы...


Ёсано Акико, перевод В. Марковой

(вариант из Стругацких)
Iamsoshy

Вспомнилось

Впрочем, первой философской - в моём понимании - книжкой, которую я прочёл, была "Молодёжь и прогресс" Валерия Скурлатова. Она стала первой, очевидно, потому, что я самиздатом не интересовался, во всяком случае, активно. Подцензурная, а потому не совсем логически стройная, она была всё-таки творческой, поэтичной. И она "работала". Именно по ней, а не по советским учебникам философии мы, молодёжь 80-х, учились самостоятельно мыслить.
Потом выяснилось, что у нас с ним разные политические взгляды: он - русский националист, я был и остался коммунистом. Но всё же, узнав недавно, что он ведёт дневник в ЖЖ, я обрадовался, зафрендил его, теперь читаю. По-прежнему интересно.
Iamsoshy

ИМХО о философах

Году в 1984-м в какой-то куче чужого хлама, выброшенного, если память мне не изменяет, в лесопосадки, я нашёл книжку самиздатовского качества, без обложки, без первых и, соответственно, последних страниц. Мне не потребовалось заглавие, чтобы понять, что это "Так говорил Заратустра" Ницше. Я ознакомился с содержанием и был потрясён: чистой воды поэзия. Мягко говоря, очень не похоже это было на советскую "философскую" литературу. Я тогда подумал, что настоящий философ обязательно должен быть в какой-то степени поэтом.
Впоследствии к этому прибавилось ещё требование: логическая стройность создаваемого философом мира образов (системы понятий).
Наконец, эта система (или, скажем, модель) должна "работать": хотя бы в какой-то степени помогать в понимании того, как устроен окружающий мир.

Вот. Такие условия должны выполняться, чтобы я согласился, что некто, скажем, Ф., называемый философом, действительно им является.
Если смотреть с этой точки зрения, России не везёт на философов. Поэзии в творчестве той плеяды, которая называется "русскими религозными философами", сколько угодно. Логической стройности не хватает. А уж "работать" их системы, если и способны, то только во вред мышлению.
Поэтому Александр Зиновьев для меня - первый и пока единственный настоящий русский философ.