Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Iamsoshy

Перлы из контрольных работ и сочинений


Вторая и последняя подборочка - уж больно мне понравилась эта фигня.
(взято с perly.ru/ )

 

Collapse )

Настя Николаева, 7 «Б», школа № 134:
"В целом мы должны доверять учебникам истории. Ведь они написаны людьми, которые участвовали в каких-то событиях. Например, когда Иван Грозный убивал своего сына, рядом оказался какой-то человек с блокнотом, который записывал все движения, поэтому мы знаем об этом факте. Конечно, возможно, в записи что-то приукрашено, но ведь даже в любой сказке есть доля правды!
Не могу сказать, когда русскому народу хорошо жилось. Ленин считал, что государство — это аппарат для систематического применения насилия. А Сталин думал, что человек живет для того, чтобы им управлять. Он от людей все время чего-то требовал — то под танки ложиться, то голодать, то убивать. Так что русскому народу всегда жилось неважно, хотя мы очень хорошая нация и выгодно отличаемся от иностранцев. Русский человек никогда не предаст Родину, всегда готов идти на жертвы и не будет беречь свой народ, если им нужно пожертвовать ради процветающего будущего».

Саша Яналина, 11 «А», школа № 729:
"Сталин установил в стране очень жестокий порядок. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. По доносу человека могли увезти в неизвестном направлении. Зато порядок в стране был, тунеядцев не было — все они сидели. Лично я хотела бы лично встретиться со Сталиным. На портретах он такой красивый, высокий, черноволосый. А в жизни, говорят, был маленький, рыжий и одна нога у него была короче другой. Я бы спросила его, что он хочет исправить из того, что натворил. Правда, перед этим я бы надела бронежилет — он же психически неуравновешенный, мало ли чего!
Кстати, мне ни один политический деятель не нравится. Не знаю, как там было в древности, у нас в седьмом классе учителя истории не было, но то, что мы проходили, начиная с восьмого, только угнетает".


Iamsoshy

Моя встреча с товарищем Сталиным

С Иосифом Виссарионовичем я повстречался в том же самом, тягостном для меня и тянувшемся, казалось, целое десятилетие 1982 году. Только произошло это уже не во сне, а наяву, в кабинете военного комиссара Камышинского района.

Кажется, лишь в апреле того года я окончательно высвободился из объятий не желавшей меня отпускать «alma mater», сдал обходной, забрал аттестат и поехал к родителям, проживавшим в Волгоградской области. Больше всего меня беспокоило, что я, лишившись отсрочки от армии, переезжаю с места на место как раз в разгар призыва – как бы обо мне кто плохо не подумал... Поэтому я некоторое время надоедал офицерам, ведающим призывом в Саратове, просьбами забрать меня в армию, если им это надо – а то ведь уеду. Те внимательно на меня посмотрели и отпустили на все четыре стороны.

Как же я был оскорблён, когда старая ворчливая тётка в том окошечке Камышинского военкомата, куда я подал документы для постановки на учёт, обвинила меня именно в уклонении от воинской службы! «Только через военкома!» - заявила она. Да ради бога!! Кипя от возмущения, я поднялся на второй этаж, постучал в дверь с надписью «Военный комиссар Камышинского района подполковник Манукян», спросил разрешения войти, услышал в ответ негромкое, произнесённое с лёгким акцентом: «Войдите», вошёл… и остолбенел.

Подполковник Манукян, конечно, прекрасно знал о своём поразительном сходстве с «отцом народов». Знал и старательно его подчёркивал. И, надо полагать, любил это сходство демонстрировать. Может быть, именно поэтому он принимал посетителей не сидя, а стоя за массивным столом, вполоборота к окну, чтобы было хорошо видно знакомый по фильмам профиль с характерным зачёсом седых волос, ухоженные усы и - под нужным ракурсом - отставленную чуть в сторону погасшую трубку. Ну, а зелёный китель военкома моя услужливая зрительная память за двадцать семь прошедших лет успешно превратила в мягкий серый френч.

Допризывник такой-то, невпопад доложил я ватным языком, когда хозяин кабинета обратил на меня пристальный, с мудрым прищуром взгляд. Ушёл из университета, прибыл для постановки на учёт, но ваша служащая, товарищ Верхо… товарищ подполковник, отказывается это делать и обвиняет меня в уклонении от призыва. А я ни от кого не прячусь, я хоть сейчас; если надо – забирайте…

Возникла небольшая пауза. Генералиссимус устремил задумчивый взор в окно. Не только Верховному Главнокомандующему, а любому штатскому, окажись он на месте подполковника Манукяна, одного взгляда на стоящего перед ним тощего очкарика было бы достаточно, чтобы понять, что солдат из этого призывника никакой. Двойник Сталина стал неспешно поворачиваться к столу, очевидно, собираясь вернуться к делам государственной важности, а по пути сделал едва заметный жест трубкой в мою сторону и сказал (конечно, с армянским, а не с грузинским акцентом, но я тогда в них не разбирался): «Занымайтэсь своим дэлом».

Когда я спустился к окошку учёта, меня встретила уже не сварливая грымза, а очень добродушная и приветливая женщина – хотя это была та же самая служащая. Мне не потребовалось ей ничего объяснять, она оформила документы без вопросов и возражений. На улицу я вышел в этаком лёгком трансе…

Только и всего-то. Можно сказать, вежливо послали. Только почему-то с годами эта фраза, которую военком произнёс именно вежливо и тихо, но очень серьёзно, стала обретать для меня какой-то вселенский смысл. И теперь, когда я слишком уж поддаюсь лени и разгильдяйству, моя совесть является передо мной, коварно приняв облик «Иосифа Виссарионовича Манукяна». Отец народов проницательно смотрит в мою сторону и, нацелив на меня мундштук незажжённой трубки, спрашивает глуховатым невыразительным голосом, без всякого акцента: «А занимаетесь ли вы своим делом, товарищ? Не отлыниваете?» И я, застигнутый врасплох, начинаю лепетать что-то в стиле Варенухи: «Истинным… то есть я хочу сказать ваше ве…сейчас же после обеда…»

Честное слово, товарищ Сталин, вот только домишко к зиме подлатаю (совсем немного осталось, до снега надо успеть) – и сразу же займусь делом. Своим, самым что ни на есть своим. Обещаю и клянусь.