rezerved (rezerved) wrote,
rezerved
rezerved

Categories:

Прощание с natabelu


В моей ЖЖизни событие - меня расфрендила natabelu 

Судя по всему, за «Буревестника». А может, и раньше, но только прочитав её мрачное обращение к расфренженным, я заметил, что попал в их число. Кроме "Буревестника", других причин не нахожу. J Простите, Наташа, не смог удержаться от улыбки. (Вы же всё равно прочитаете это письмо – куда Вы денетесь? Так что я уж прямо к Вам буду обращаться.) Конечно, Вы не персонально для меня написали этот «верхний мрачный пост»; я попал «под раздачу» в числе прочих, злорадствовавших, по Вашему мнению, по поводу гибели поляков в авиакатастрофе.

 

Может, кто другой и злорадствовал – а меня, я думаю, Вы просто не поняли, а потому считаю своим долгом объясниться. Но перед этим должен сказать, почему вообще считаю этот мелкий факт событием, достойным моего внимания. Вы мне симпатичны. И дело не в фотографиях, а в текстах, в личности, которая за ними вырисовывается – думаю, вся штука в том, что Вы мне немножко напоминаете мою мать. Вряд ли Вы обратили внимание среди постов Вашей тысячи с лишним френдов (это не «жаба», поверьте, просто я стараюсь не обольщаться  - это своего рода жизненная стратегия) на мои рассказы о том, как и от чего она умерла. Главным образом, она умерла от нищеты, нам не хватило денег на платную медицину. Не буду утомлять Вас подробностями, скажу только, что с её энергией и здоровьем она могла бы жить и сейчас, причём с пользой для людей… не сломай она шейку бедра при падении в гололёд. Два года она билась за своё здоровье, как лев, а врачи не столько лечили её, сколько вгоняли в гроб. Мать часто пересказывала ответ одного врача на свой вопрос: «Как же мне теперь – до смерти от койки не отойти?» - «Эх, бабушка, знаете, сколько таких, как Вы, сейчас по домам лежат?» Наташа, Вы знаете, сколько сейчас старых калек по России лежат по домам и дожидаются смерти?

Нет-нет, я не надеюсь объяснить Вам ничего, кроме причины Вашего непонимания – думаю, всё дело в том, что мы с Вами по-разному относимся к смерти. У этой разницы тоже есть свои причины: например, разница в имущественном положении - но это вряд ли главное, ведь у Вас чуткая душа и хорошая память; мне кажется, что известность и достаток Вас не испортили. Главное всё-таки то, что Вы женщина, а я мужчина. Как одно их следствий - Вы здесь, в ЖЖ, общаетесь, а я «коммуницирую», т.е. выхожу на контакт с миром, имея целью произвести некое действие. Для меня общение – не самоцель.

Простите, ещё как бы отвлекусь. Как-то раз ковыляли мы с моей матушкой-калекой по улице, ну, по делам ей приспичило. Вначале казалось: два квартала, доковыляем и с изувеченной ногой – но под конец мне всё-таки пришлось нести её на руках. И вот, незадолго до этого момента – ползём сантиметровыми шагами, практически стоим посреди улицы, причём каждый шаг доставляет маме адскую боль – и видим, что навстречу нам примерно с такой же скоростью движется толстенная, как слон, старуха, причём ступни она ставит, словно в этаком па-де-де, носками в разные стороны строго параллельно друг другу. Не падает она только потому, что опирается на палочку; быстро идти таким макаром даже здоровый человек не смог бы, а толстая старуха явно чем-то больна… И вот мы медленно-медленно сближаемся по практически пустой улице… и когда уже становится слышно тяжкое старухино пыхтение, мать произносит отчётливо, с очень сложной интонацией: в ней и философская отстранённость, и горькая самоирония, и её характерная неугомонная стервозность: «Ну вот… ещё одна… БАЛЕРИНА!»

Вы меня не поняли, Наташа. Не смогли отличить глумление от горькой иронии человека, которого крепко держат за руки два бандита, а третий разбежался, чтобы ударить его по рёбрам кованым сапогом, да промахнулся и сломал ногу о кирпичную стену… Бывает… Я сочувствую близким этих гробанувшихся поляков, честное слово, мне их по-человечески жаль, но …оставьте мне, как представителю того слоя населения, который стараниями  продажной и лживой власти ближе всех стоит к голодной смерти, право хотя бы на иронию. На горькую иронию человека, которого в ближайшем будущем ждёт гораздо более скромная могила.

Вы думаете, у меня чёрствое сердце? Вы ошибаетесь с точностью до наоборот. Вы не представляете, что я чувствую, когда бросаюсь, чтобы перевести какую-нибудь немощную старушку через улицу или помочь ей взобраться по ступенькам магазина… Для кого-то - это простое следование моральным нормам. А я вижу в каждой из них свою покойную мать. Вы представить себе не можете, что я испытываю, читая новости об очередной матери-самоубийце, прикончившей перед этим своих детей… да я не буду перечислять… потому что у меня такое дурацкое свойство – я ставлю себя на место каждого. Наташа, если бы Вы знали, какое количество пепла и разных прочих мощей стучит в моё сердце…

Только не думайте, что я оправдываюсь или пользуюсь случаем рассказать о себе, любимом (хотя и это тоже, а как же). Это я подхожу к анализу своей пародии на «Буревестника». Я коротенько… Обратите внимание, там есть динамика – и я иронизирую только над живыми поляками, над их намерениями, пока они живы. Я ведь и на их место себя успел поставить… А как же? Да, это горькая ирония над суетностью каждого из нас – мы ведь сами мостим себе дорогу к смерти. И Качиньский, и я, и Вы… Вы, насколько я понял, высказались в том смысле, что я хреновый поэт, потому я не буду мучить Вас стишком, который написал на смерть своего отца – вот только первая строчка: «Здесь никто не решает за нас»… А общий смысл – в словах, выделенных чуть выше жирным курсивом. О погибших в авиакатастрофе поляках (которых я – объективно, по факту - считаю своими врагами) я мог бы сказать то же самое, что за семь лет до этого сказал о своём отце – мы сами мостим себе дорогу к смерти. Они летели пиариться… Вы думаете, почему Лех, несмотря на все предупреждения, отдал приказ садиться в Смоленске? Чтобы попасть в прямой эфир – его на месте телевизионщики ждали, а в Варшаве ток-шоу шло на тему убиенных поляков. Да, я назвал их «дурнями». А что, это умно было? Но Вы не обратили внимания, что я назвал их «невольниками чести» – неужели за этими словами, сказанными одним великим русским поэтом на смерть другого великого русского поэта, не слышно человеческого понимания и даже уважения к их пресловутой гордости, которую лично я считаю далеко не последним человеческим качеством? Ведь я не посягаю ни на чью гордость, я только прошу, чтобы не трогали мою – в том числе и доброе имя моей Родины. Я прошу от «элиты», обманом и насилием захватившей власть, соблюдать одно-единственное правило, общее для всех живых существ: «живи и давай жить другим»… Но они его не соблюдают. Может быть, им не слышна боль людей, выталкиваемых с работы, из квартир, с земли, из жизни – а может быть, они извращенцы и наслаждаются этой болью; я не знаю. Но мне эта боль миллионов умирающих в муках людей слышна так, что боль высокопоставленных поляков не идёт с ней ни в какое сравнение – хотя бы потому что нас, таких как я, выталкивают из жизни сотнями тысяч в год – и не только не объявляют по нам траура, но ещё и удовлетворённо потирают руки.

Я не буду Вам рассказывать, как я жалею свою жену, потому что её родители ещё живы  - и ей только предстоит пройти по тем кругам ада, которые я уже миновал. Я не буду вам рассказывать, как её старшая сестра, живущая в Пензе, взяла было на себя основное бремя заботы за стариками – а потом неожиданно заболела, а врачи, промучив её в тубдиспансере пункциями и т.п., за два месяца так и не смогли поставить диагноз, но к могиле изрядно приблизили. Там уже непонятно, кто раньше умрёт… Родители жены живут в Сердобске, чуть ближе к Пензе - я не буду говорить, что значит для бедных сестёр недавняя отмена междугородных электричек (их отменяют не только между столицами из-за «сапсанов», но и у нас, в Поволжье, из экономии). Я ограничусь одной усмешливой фразой из письма тестя: «Болем, скоро околем». Эти слова могли бы сказать о себе миллионы людей, принадлежащих к тому же социальному слою, что и я. У нас нет денег на «сапсаны», нет денег на лечение. Нам Смерть дышит в щёку в общественном транспорте. Оставьте нам хотя бы право на горькую иронию… и не требуйте от приговорённых к смерти соблюдения правил приличия. Это дело добровольное.

Оставьте нам хотя бы правду. Я не мог просто промолчать. Потому что с моим – и Вашим, кстати – народом идёт информационная война, и пока есть хоть какая-то возможность донести до людей правду, я должен ей пользоваться, как человек, способный хоть в какой-то степени владеть словом и хоть в какой-то степени отличать ложь от правды. Я написал этот текстик, потому что понял, что ложь про 40-й год и мифический приказ Сталина теперь будет тиражироваться всеми средствами массовой информации – а это ложь; моя Родина не заслужила такой клеветы. Та брехня, которая потоками льётся сейчас в уши наших сограждан – это действительно глумление. Я должен был ей хоть что-то противопоставить. Потому что - «Не так всё было. Совсем не так»…  Вы ведь литератор, без объяснений должны понять, почему я выбрал именно такой способ. Будь у меня не блог, а свой телеканал – возможно, я действовал бы иначе. Но у меня нет своего телеканала, соответственно, не было выбора.

Наташа, я давно почувствовал, что наши пути разойдутся. Это нормально. Увы, я не могу себе позволить сюсюкать о кошечках и несчастных поляках. Но я по-прежнему отношусь к Вам хорошо, Вы – человек интересный и талантливый. Прощайте. От всей души желаю Вам материального благополучия. И, конечно, здоровья.

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments