?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжая разговор, начатый здесь – https://rezerved.livejournal.com/433356.html и остановившийся здесь – https://rezerved.livejournal.com/435366.html, я должен, наконец, назвать ключевой признак труда, имеющего политэкономическое значение. Такой труд должен производить потребительную стоимость или, как многие не без основания предпочитают обозначать данный концепт – потребительную ценность.
Труд имеет потребительную ценность, если его результат представляет ценность для удовлетворения какой-либо потребности другого человека. Рассуждение поначалу кажется простым, но сложности начинаются сразу же. Потребность человека в пище существует объективно и в этом смысле абсолютна, потребность человека в конкретном продукте, например, в макаронах, уже относительна. С третьей стороны, бывает, человеку объективно не мешало бы включить в рацион побольше овощей, но он по объективным же причинам пока может позволить себе только макароны. И он ими питается и как-то продолжает жить. Большую часть этих заморочек, связанных с количественными оценками, марксизм отодвигает в сторону, относя производство потребительной ценности к качественной стороне труда. Удовлетворяют макароны хотя бы в какой-то степени потребность в пище у какого-то количества людей? Да или нет? Да? – всё, вопрос решён. Человек, занимающийся производством макарон – труженик, он недаром ест свой хлеб… или свои макароны. (Последнее замечание – шутка с нужной долей истины: для того, чтобы потребить макароны собственного изготовления, он должен приобрести муки, то есть, реализовать хотя бы часть своей продукции, которая для этого должна обладать потребительной ценностью.)
Здесь я вынужден продолжить в полемику с уважаемым мной Е.Сахонько уже по двум пунктам: относительно определения труда и относительно понимания потребительной стоимости. Он в последнее время активно проблематизирует в марксизме одно фундаментальное понятие за другим, раздвигая или передвигая их рамки. В принципе, подобное занятие –критическое переосмысление инструментария - не только не предосудительно, но даже похвально для марксиста, особенно сейчас, когда стараниями догматиков в марксизме накопилась масса методологических проблем. Однако похвально это занятие лишь при одном условии – проблематизация старого понятия должна открывать дорогу новому, более точному и продуктивному для мышления – чего о плодах усилий Сахонько не скажешь.

1. Предлагаемое им предельно обобщённое определение труда как целенаправленной орудийной деятельности оставляет «труд» философским понятием, не делая его политэкономическим термином, пригодным для построения мыслительных конструкций в данной предметной области. Обессмысливаются, становясь пропагандистским пустозвонством, понятие «трудящиеся» и социалистический принцип распределения «по труду». Подобные нестыковки и люфты  недопустимы в теории, претендующей на роль «единственно верного учения» - такая теория должна быть чётко простроенной и логически безукоризненной с начала до конца: от философских оснований до политических лозунгов.

Комментируя мою фразу «политэкономия – не про джоули, а про время, которое человек посвящает работе на другого человека», Евгений замечает, что, следовательно, «политэкономия не про труд, а про отношения, в которые вступают люди в процессе труда». «Поэтому определение труда должно быть внешним по отношению к политэкономии», – полагает Сахонько. Не совсем так. В политэкономии – свой «труд», с более узким значением. Да, определение труда действительно должно делаться на философских основаниях, извне политэкономии, но оно должно быть опредЕлено областью политэкономии – для того, чтобы оно работало, а не болталось без толку, как гаечный ключ на 32, прикладываемый к гайке на 16.

Стоит отметить: как только мы берёмся за понятие «человеческие отношения», мы вступаем в область этики. В разных этических (читай: философских) системах понятие «труд» может иметь разное содержание – в зависимости от того, насколько мы сузим или, наоборот, расширим его - и это каждый раз будут принципиально разные политэкономии. Буржуазная политэкономия может себе позволить не включать потребительную ценность в содержание понятия «труд» - а пожалуй, что и не может себе позволить включать её, иначе насилие и обман, на которых держится капитализм, можно будет легко отличить от труда. Марксистская политэкономия, представляющая собой критическое осмысление буржуазной вплоть до полного её отрицания, должна это сделать.

2. Действие Е.Сахонько, когда он объявляет потребительную стоимость/ценность субъективной, является разрушительным с точки зрения «и буквы, и духа» марксизма. «Потребительная стоимость (ценность) как раз не объективна, поскольку это лишь представление покупателя о том, насколько нужен ему товар. То что это представление формируется у покупателя на основе объективных данных о свойствах товара не делает его более объективным. А вот меновая стоимость - это совершенно объективная "вещь". Это абсолютно достоверный факт, утверждающий в какой пропорции один товар обменен на другой», - пишет он здесь https://sahonko.livejournal.com/147911.html.

Полемику с этим высказыванием я веду с самого начала данного текста, указывая на объективное содержание потребительной ценности. Потребности человека существуют объективно, причём они бывают даже не вполне осознаваемыми. Объявляя же потребительную ценность «представлением покупателя», Сахонько расходится во мнениях, в частности, с Марксом. Проследим, что написал по этому поводу Маркс в самом начале «Капитала».
«Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря её свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности». (товар = вещь)
«Полезность вещи делает её потребительной стоимостью» (вещь = потребительная стоимость/ценность)
«товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость, или благо». (товар = потребительная стоимость/ценность)

Итак, по Марксу, потребительная ценность – это сам товар, а не представление о нём.
«Этот его характер не зависит от того, много или мало труда стоит человеку присвоение его потребительных свойств» - пишет далее Маркс, и мы можем добавить: «А также от того, сколько маркетинговых средств было употреблено продавцом для того, чтобы создать у покупателя нужное представление о товаре».
Потребительная ценность ака товар, так или иначе, удовлетворяет объективно существующую потребность – и точка. Это его качественная сторона.
А вот количественная сторона, выраженная при капитализме в меновой стоимости, как раз содержит значительную субъективную составляющую, основанную на представлениях покупателей и чаяниях продавцов. Меновая стоимость отчасти является, таким образом, объективным итоговым выражением субъективных представлений участников торга. Только отчасти, но является.
«Потребительные стоимости товаров составляют предмет особой дисциплины — товароведения», - пишет Маркс. Товароведение, если его не смешивать с маркетингом, занимается сугубо объективными свойствами товаров: материал, место изготовления и общие сведения о технологии, срок хранения и т.п.

Итак, Сахонько тут расходится с Марксом, а Маркс совершенно не согласен с Сахонько. Повторюсь, само по себе это не грех, но предлагаемая в пику Марксу мыслительная конструкция должна прояснять дело, а не заморачивать читателя, играя на руку капиталистам. Этого не наблюдается, и я должен сказать, что мыслительные построения классиков марксизма более продуктивны.

Возьмём на заметку на будущее ещё несколько фраз из первой главы «Капитала», из которых можно сделать очень интересные следствия.

- «Вещь может быть потребительной стоимостью и не быть стоимостью» - сразу заметим, что Маркс в том абзаце не описал всех случаев, когда так бывает, и Энгельс впоследствии вставил замечание, которое фактически просто отделило понятие потребительной ценности от исторического (читай: капиталистического) способа производства, и это в данном тезисе самое главное.

- «Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена» - то есть, между прочим, политэкономические отношения имеют место, когда потребительная ценность товара (или услуги, замечу сразу) уничтожается собственно потребителем, пользователем блага. Из этого тоже можно сделать интересные следствия.

- «Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости» - завершает первую часть первой главы Маркс, между делом показывая огромную фигу грядущим «энергодрочерам». (Последние, впрочем, представляют собой унылое сборище интеллектуально импотентных дислексиков, годных лишь на идиотское попукивание в адрес марксизма, но не способных сформировать свой логически внятный дискурс, а потому не стоят внимания.) А вот фразу Маркса «труд… не считается за труд» имеет смысл запомнить, как годный методологический ход.

От себя замечу, что сказанное здесь о труде, создающем потребительную ценность товара, относится и к труду, создающему потребительную ценность услуги. В этом отношении – во всяком случае, в этом – я не наблюдаю между этими видами труда никакой разницы. Поправьте меня, если я ошибся.

По-моему, предложенного обоснования достаточно для того, чтобы утверждать: раздающий тумаки надсмотрщик не трудится, а участвует в эксплуатации чужого труда.
А вот проститутка, отвешивающая – «аккуратно, но сильно» - пинки по лицу клиента, трудится, потому что удовлетворяет его (объективно существующую болезненную) потребность быть аккуратно избитым.

Сказано не всё, что хотелось, но главное сказано. Кое-какие замечания и следствия мне придётся сделать вдогонку, следующим постом, и я буду рад содержательным комментариям, которые помогут мне уточнить и дополнить своё высказывание.

Comments

boklimov
Dec. 9th, 2018 09:56 pm (UTC)
Начало занятий политэкономией нужно приветствовать ))
rezerved
Dec. 10th, 2018 04:58 am (UTC)
Спасибо.