rezerved (rezerved) wrote,
rezerved
rezerved

Categories:

6. схема концепта


Нужно сказать, что помимо лингвокогнитивного подхода в изучении концепта в отечественном языкознании существует лингвокультурный, представители которого считают концепт единицей не мышления, а культуры. Парадокс ситуации, на мой взгляд, заключается в том, что в теории более правы первые, а на практике более эффективны методы последних. Выражается это в том, что наиболее рабочие определения концепта, которые дают «лингвокультурологи», также располагаются целиком в когнитивной, а не культурологической сфере; с другой стороны, практические наработки "лингвокогнитивистов", как я уже говорил, оставляют желать много лучшего по причине чудовищных методологических огрехов.

Причина отчасти в своеобразии изучаемого лингвистами объекта. «Непосредственной действительностью мысли» – во всяком случае, в рамках их предмета – всё-таки остаётся язык (который является частью культуры).

«Концепт как  ментальная единица может быть описан  через анализ средств его языковой объективации, - пишут З.Д. Попова и И.А. Стернин в работе «Семантико-когнитивный анализ языка». Далее они цитируют свою коллегу Пименову: «Концепт рассеян в языковых знаках, его объективирующих. Чтобы восстановить структуру концепта, надо исследовать весь языковой корпус, в котором репрезентирован концепт - (лексические единицы, фразеологию, паремиологический фонд), включая систему устойчивых сравнений, запечатлевших образы-эталоны, свойственные определенному языку» - и заключают: «В связи со сказанным первостепенной задачей когнитивной лингвистики  выступает  получение исчерпывающего списка языковых единиц, объективирующих интересующий исследователя концепт».

Недостаток практических наработок «лингвокогнитивистов» в том, что они полагаются на ассоциативный метод изучения концепта, не имея под рукой полного ассоциативного словаря, к примеру, русского языка, составленного в результате обработки достаточно репрезентативных опросов (хотя бы 0,1% носителей языка из разных социальных групп и регионов). Они пользуются результатами ассоциативных исследований, сделанных буквально «на коленке» - какие-то, в лучшем случае, 1400 человек, учащихся в одном техникуме. При этом выводы таких трудов оформляются так, словно они претендуют на какую-то научную релевантность. Это, конечно, вздор, не более чем имитация научной деятельности.

А потому подход их оппонентов, анализирующих концепт в контексте, в частности, примеров языкового корпуса и других образцов связного текста, представляется мне более надёжным и релевантным.

Хотя говорить о концепте как единице культуры, конечно, неправомерно хотя бы с точки зрения логики. Нужно разграничивать понятия. Язык – часть культуры, и его единица – лексема. А концепт – это единица мышления.

Культура во взаимоотношениях с мышлением выступает то как продукт, то как инструмент, то как объект исследования или деятельности, но не она является активным началом. (В каких-то других отношениях её можно и должно рассматривать как развивающийся объект, но не в отношениях «культура-мышление».) Вопрос о том, что из них первично, напоминает вопрос о том, что было раньше: курица или яйцо – однако, проследив эту цепочку до самого начала, мы увидим там пусть зачаточное, но всё-таки мышление – и совершенно неокультуренную природу.

При составлении структуры концепта, на мой материалистический взгляд, следует учитывать генезис этих «единиц мышления», участие в этом органов чувств человека, а также особенности материального носителя концептов, то есть человеческого мозга.

Исследователи довольно дружно выделяют в концепте понятийную составляющую, образную… а дальше идут разночтения, за которыми впрочем, угадывается нечто общее: то ли ценностная, то ли значимостная, то ли прагматическая составляющая. Учёные дробят эти крупные составляющие на более мелкие, но мы в эти детали вдаваться не будем.

Мы для себя отметим, что в первом случае мы имеем дело со словом, с которым мы в раннем детстве знакомимся через слух; во втором случае – с образом, который поступает в распоряжение мышления через зрение, а в третьем случае… со «всем остальным». «Все остальные» органы чувств я бы в целях удобства условно обозначил термином «моторика». Тогда – опять-таки условно – понятийная составляющая отвечает на вопрос «что это?», образная – на вопрос «какое оно?», прагматическая – «что с этим делать?».

«Смотри, сына, собачка! Ав-ав! – собачка лает… Красивая, хорошая собачка… погладь собачку!» (Вариант: «Смотри, сына, собачка! Ав-ав! Укусит! Бо-бо! Плохая, злая собачка… Не трожь собачку!») Вот теперь концепт готов.

Имеет смысл вспомнить основные понятия, которыми мы оперировали до того, как термин «концепт» вошёл в научный обиход: «понятие», «представление», «ощущение/чувство/впечатление». Надеюсь, читатель уже сам догадался, на что я намекаю: это - три составляющие концепта. Причём рабочая схема его представляется мне, как я уже говорил, в виде кубика, составляющие которого являются проекциями единого объекта.

Рис.2



(Плоскость с кружочками вверху – это вербальная область. Если спроецировать на неё наш «кубик», то получится рис.1)

Можно прийти к этому же месту с другой стороны – со стороны типологизации. Если до поры отложить попытки составить уровневые типологии (и всё, что с ними связано), а обратить основное внимание на содержательные различия, то мы увидим, что учёные выделяют среди концептов: представления, схемы, понятия, скрипты (сценарии) – каждый из которых которых практически полностью укладывается в одну из выделенных нами проекций – а также фреймы и гештальты, которые, по сути, представляют собой комбинацию двух или трёх проекций. Таким образом, можно считать, что к первой группе концептов относятся такие, в которых одна из сторон (проекций) выражена в большей степени, а ко второй – относительно «равносторонние». У разных людей в зависимости от жизненного опыта «один и тот же» концепт (который они в речи выразят одинаковыми словами) может иметь разное содержание: у одного больше скриптовое, у другого – образное, у третьего – понятийное. Содержание концепта, безусловно, зависит и от его места и роли в культуре (концептосфере народа).

Недостатком ассоциативного метода - в том виде, в каком он используется представителями лингвокогнитивного подхода для изучения концепта - является то, что при составлении структуры исследуемого объекта они не учитывают его многомерности и подвижности – он может «повернуться» в зависимости от формулировки вопроса, в котором испытуемым подаётся «стимул» (слово, обозначающее концепт). То, как воронежцы исследовали концепт «русский язык» (определив при этом «ядро концепта» как состоящее из пяти  прилагательных!) - это, конечно, нонсенс и эпикфейл. Ведь очевидно, что если задать вопрос «Русский язык – это…» - активизируется понятийная сторона концепта; для ответа на вопрос «Русский язык – какой он?» - активизируется атрибутивная составляющая; сформулировав задание «Вы и русский язык» - мы пробудим к активности скриптовую сторону.

Конечно, «на самом деле» концепт – не кубик, и сторон у него можно выделить более трёх, и соотношение между его составляющими и органами чувств человека далеко не такое однозначное, как в моей упрощённой схеме. Для чего, в таком случае, нужна схема – я уже объяснял в начале текста.


Tags: диамат, околонаучное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments