rezerved (rezerved) wrote,
rezerved
rezerved

Homo verus Лирическое отступление


Не в первый раз уже хочется выразить признательность этому ресурсу – LJ – за то, что он есть, за всё то, что в нём при желании можно найти. Выражаю таковую признательность.

Есть тексты, про которые хочется сказать: «Подписался бы под каждым словом». Только в некоторых случаях эта фраза может прозвучать смешно и нескромно – если сам текст написан, скажем, Альбертом Эйнштейном – как то письмо великого физика, которое опубликовал у себя Вольф Кицес 7-го, если я не ошибаюсь, ноября. Оно написано в 1946 году, Эйнштейн там рассуждает о «проблемах мира и социализма», которые так и не были решены за 60 с лишним лет. Какой всё-таки умница был человек. Но и он тоже только поставил вопрос об опасности засилья бюрократии в советском обществе – и, не ответив, оставил открытым. К чему упомянутое засилье привело, мы пронаблюдали: новое поколение бюрократов-гэбэшников просто продало и социализм, и Родину за три цента. Оптом – оно ж дешевле.

Но я отвлёкся… К числу текстов, которые меня очень порадовали, относится и вот этот:

 http://lex-kravetski.livejournal.com/270641.html

 

По вопросу о формациях я примерно то же самое хотел написать. У меня намечалась ещё одна часть homo verus’а, заключительная. Но почему-то хотелось и о формациях высказаться (в свете сказанного ранее), и собственно вывод умозаключить, который несколько о другом. И я застрял. Чего-то ждал, сидя под деревом у реки. Теперь понимаю, чего именно: мимо меня плывёт по течению труп моего старого врага – вульгарного понимания исторического материализма, которым капээсэсовская совпартшкола засрала мозги не одному поколению грамотных людей, выросших на подвластных ей просторах… Кравецкий расправился с этим пониманием (он называет его «дзен-марксизмом») лучше меня: развёрнуто, убедительно и с большой степенью точности. Респект ему и уважуха. Безоговорочно принимаю 95% сказанного, а с некоторыми оговорками – и оставшиеся 5%.

 

 

Теперь я могу особо не утруждаться, доказывая, что рабовладение, феодализм и капитализм – это три разновидности одной и той же – эксплуататорской – формации. В реальности ни одна из них в чистом виде практически не существовала - думаю, не в последнюю очередь потому, что это не три этапа, а три принципа эксплуатации. А принципы в реальности никогда в чистом виде не воплощаются; в каждом обществе в зависимости от конкретных исторических условий наблюдается то или иное их сочетание. Эксплуататор пользуется тем способом, который лично ему на данный момент сподручнее. И рабский труд, как мы видим на протяжении всей истории, никуда не девался – менялись лишь формы рабства. Крепостничество при «феодализме», расовая дискриминация в «буржуазной» Америке, гастарбайтерство в «посткапиталистическом» обществе и идеологическое промывание мозгов населению вместо зарплаты ему же (в «постсоциалистическом») – это всё разные формы одного и того же явления.

Почему исторически уклады, в которых доминировал тот или иной принцип эксплуатации, расположились именно в такой последовательности, думаю, понятно. Но я попробую наглядно пояснить это с помощью трёх схем, каждая из которых показывает отношения собственности между эксплуататором (белая рожица), рабом-рабочим (чёрная рожица) и средствами производства (прямоугольник):

 

                                                                                                  

                     /   \                                                /                                                  

                    /     \                                                                                        \

                                                                    \                                           

                                                                           

            рабовладение                              феодализм                                   капитализм    

 

Косыми линиями обозначены отношения собственности, определяющие тип уклада. В первом случае работник сам приравнивается к предмету, является объектом отношений собственности. С гуманистической точки зрения, это просто скандал; противоречие налицо. При феодализме же крестьянину позволяется иметь некий надел, лошадку, своё хозяйство, но сам он, как правило, остаётся человеком подневольным. В той или иной – иногда завуалированной – форме он всё равно лично зависит от конкретного феодала или просто, как и раньше, принадлежит ему. Противоречие выходит на несколько иной уровень, но не перестаёт быть противоречием. Наконец, при капитализме эксплуататор и наёмный рабочий формально равны, но у первого есть собственность, а у второго – нет. Опять противоречие, и оно по-своему опять-таки вопиющее.

По положению чёрной фигурки видно, что уклады не случайно расположились именно в такой последовательности. Прослеживается очевидная закономерность: дело идёт к полному равноправию, которого можно достичь лишь одним способом: обобществить средства производства, запретив любому из субъектов забирать их себе в частную собственность. После этого противоречие между бедным и богатым – это болото, в котором мы до сих пор бултыхаемся – наконец, перестаёт быть основным, движущим. С этого момента основным может стать противоречие между честным и бессовестным, между дураком и умным – в человеке ещё достаточно противоречий, каждое из которых вполне может стать движущим противоречием исторического прогресса. Но хотя бы из нынешнего болота человечество должно, наконец, вырваться! Опыт Советского Союза доказал, что это возможно. Однако он же показал, как это трудно.

Несколько слов о феодализме. Этот уклад вообще несколько выбивается из ряда, он кажется скорее надстроечным, чем базисным. Это скорее способ присвоения, чем способ производства. Я понимаю, что то же самое можно сказать и о других укладах. Но с феодализмом особый случай – именно в свете того, о чём я писал в предыдущих частях. Феодал, если взглянуть на его корни – человек, как правило, пришлый. Он (речь о его предках, о возникновении всего сословия как такового) не шёл долгим путём Иакова, не покупал рабов на базаре, не копил поколениями заработок на своё освобождение, не обжуливал веками всех, с кем имел дело… Он вообще не вкладывался, он просто пришёл и отнял всё: страну, землю и всё, что на ней стоит и движется. Покорил огнём и мечом - и присвоил. И, естественно, на первых порах феодалы на местах являлись представителями центральной власти, «крышевали» и «разруливали». Потому я и говорю о надстройке: какие-то чужеземцы пришли и надстроились. Феодалы – это те же «пацаны». И отношение к ним у народа было соответственное - это тысячелетняя ненависть, которая время от времени прорывалась, а в 1917 году просто пришла к своему логическому завершению. Тем, кто представляет отношения крестьян и господ до революции этакой идиллией, можно посоветовать прочитать рассказ А.Н. Толстого «Архип», написанный в 1909 году. Ни о каком «сталинском руководстве» тогда не могло быть и речи, граф писал то, что он видел «со своей колокольни». А видел он достаточно и иллюзий не питал.

Ну, и напоследок немножко о противоречиях реального социализма – тех, о которых упоминал Эйнштейн. Ещё пара схем, иллюстрирующих логику процесса.

 

                                                                                         

                                                                                                 /  \

----------------------                                                               

                                                                            -----------------------------

                                                                                                   

 

     коммунистический идеал                              «реальный» (дюринговский) социализм

 

Можно обобществить средства производства, как на первом рисунке, но наличие государства неизбежно приведёт к такой схеме отношений, как на втором – действительно чем-то напоминающих феодализм. Косые линии здесь уже – не отношения собственности, а отношения управления, но при общественной собственности на средства производства они приобретают схожее содержание. Опять налицо противоречие, и снова по-своему вопиющее. Это лишь подчёркивает справедливость заветов классиков о необходимости отмирания государства при переходе к коммунизму. Только опыт показывает, что оно не будет «отмирать» само. Должна вестись целенаправленная работа по его «умерщвлению». Если построить дюринговский бюрократический социализм и позволить бюрократии оформиться в класс, то она сделает с социалистическим обществом то, что она сделала с советским (сотрёт ту чёрточку, которая мешает ей дотянуться до общественной собственности – и установит путинский феодализм в форме «сюзеренной демократии»). Как же ответить на вопрос, который Эйнштейн оставил открытым? Может быть, воспользоваться демократической системой противовесов? Безусловно исключить из игры партии и силы, которые видят залог прогресса в частной собственности – но признать безусловное право голоса за теми, которые признают некий оговоренный минимум социалистических преобразований (необходимость той самой черты)? Установить квоты представительства и сроки ротации – в соответствии с местным раскладом сил, спецификой… Возможно, международные гарантии в виде системы интернационалов различного толка… Взаимно контролируя друг друга, редуцировать государство до такой системы управления, которая государством не являлась бы. Для начала хотя бы научиться слышать друг друга – и не торопиться обзывать дураком и ренегатом товарища, который думает немножко не так, как ты…

 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments