?

Log in

No account? Create an account

November 14th, 2009

С Иосифом Виссарионовичем я повстречался в том же самом, тягостном для меня и тянувшемся, казалось, целое десятилетие 1982 году. Только произошло это уже не во сне, а наяву, в кабинете военного комиссара Камышинского района.

Кажется, лишь в апреле того года я окончательно высвободился из объятий не желавшей меня отпускать «alma mater», сдал обходной, забрал аттестат и поехал к родителям, проживавшим в Волгоградской области. Больше всего меня беспокоило, что я, лишившись отсрочки от армии, переезжаю с места на место как раз в разгар призыва – как бы обо мне кто плохо не подумал... Поэтому я некоторое время надоедал офицерам, ведающим призывом в Саратове, просьбами забрать меня в армию, если им это надо – а то ведь уеду. Те внимательно на меня посмотрели и отпустили на все четыре стороны.

Как же я был оскорблён, когда старая ворчливая тётка в том окошечке Камышинского военкомата, куда я подал документы для постановки на учёт, обвинила меня именно в уклонении от воинской службы! «Только через военкома!» - заявила она. Да ради бога!! Кипя от возмущения, я поднялся на второй этаж, постучал в дверь с надписью «Военный комиссар Камышинского района подполковник Манукян», спросил разрешения войти, услышал в ответ негромкое, произнесённое с лёгким акцентом: «Войдите», вошёл… и остолбенел.

Подполковник Манукян, конечно, прекрасно знал о своём поразительном сходстве с «отцом народов». Знал и старательно его подчёркивал. И, надо полагать, любил это сходство демонстрировать. Может быть, именно поэтому он принимал посетителей не сидя, а стоя за массивным столом, вполоборота к окну, чтобы было хорошо видно знакомый по фильмам профиль с характерным зачёсом седых волос, ухоженные усы и - под нужным ракурсом - отставленную чуть в сторону погасшую трубку. Ну, а зелёный китель военкома моя услужливая зрительная память за двадцать семь прошедших лет успешно превратила в мягкий серый френч.

Допризывник такой-то, невпопад доложил я ватным языком, когда хозяин кабинета обратил на меня пристальный, с мудрым прищуром взгляд. Ушёл из университета, прибыл для постановки на учёт, но ваша служащая, товарищ Верхо… товарищ подполковник, отказывается это делать и обвиняет меня в уклонении от призыва. А я ни от кого не прячусь, я хоть сейчас; если надо – забирайте…

Возникла небольшая пауза. Генералиссимус устремил задумчивый взор в окно. Не только Верховному Главнокомандующему, а любому штатскому, окажись он на месте подполковника Манукяна, одного взгляда на стоящего перед ним тощего очкарика было бы достаточно, чтобы понять, что солдат из этого призывника никакой. Двойник Сталина стал неспешно поворачиваться к столу, очевидно, собираясь вернуться к делам государственной важности, а по пути сделал едва заметный жест трубкой в мою сторону и сказал (конечно, с армянским, а не с грузинским акцентом, но я тогда в них не разбирался): «Занымайтэсь своим дэлом».

Когда я спустился к окошку учёта, меня встретила уже не сварливая грымза, а очень добродушная и приветливая женщина – хотя это была та же самая служащая. Мне не потребовалось ей ничего объяснять, она оформила документы без вопросов и возражений. На улицу я вышел в этаком лёгком трансе…

Только и всего-то. Можно сказать, вежливо послали. Только почему-то с годами эта фраза, которую военком произнёс именно вежливо и тихо, но очень серьёзно, стала обретать для меня какой-то вселенский смысл. И теперь, когда я слишком уж поддаюсь лени и разгильдяйству, моя совесть является передо мной, коварно приняв облик «Иосифа Виссарионовича Манукяна». Отец народов проницательно смотрит в мою сторону и, нацелив на меня мундштук незажжённой трубки, спрашивает глуховатым невыразительным голосом, без всякого акцента: «А занимаетесь ли вы своим делом, товарищ? Не отлыниваете?» И я, застигнутый врасплох, начинаю лепетать что-то в стиле Варенухи: «Истинным… то есть я хочу сказать ваше ве…сейчас же после обеда…»

Честное слово, товарищ Сталин, вот только домишко к зиме подлатаю (совсем немного осталось, до снега надо успеть) – и сразу же займусь делом. Своим, самым что ни на есть своим. Обещаю и клянусь.