?

Log in

No account? Create an account

September 3rd, 2009

Такое вот кино


По первому каналу недавно опять повторяли американский психологический сериал про ложь и её распознавание с помощью «языка тела», всяких непроизвольных ужимок и т.п. Туфта, конечно, особенно в той части, где «спецы» начинают изобличать друг друга – с такими знаниями и после нескольких лет тренингов человек просто обязан стать непроницаемым. Я знаком с несколькими по-настоящему матёрыми психологами и знаю, о чём говорю.

Но я сейчас о другом. Особенно, как говорится, «доставила» та серия, в которой женщина-солдат уступает домогательствам сержанта, чтобы он не ставил её БТР первым в патрульной колонне постоянно – «это верная смерть» в заминированном Афганистане. Погибнуть во цвете лет она не хочет и выбирает, чтобы её пёрли во все щели – причём это оказывается ей настолько не в кайф, что впоследствии, когда часть возвращается на родину, она даже дезертирует… Трудно женщине в армии, конечно, но я и не об этом тоже.

Фильм, конечно, психоложеский – в смысле, лжи о психологии там много. Но он всё-таки снят в определённом культурном контексте. Так, чтобы массовый западный зритель его принял. То есть, предполагается, что собственная шкура для него, зрителя – такая непреложная ценность, что ради её сохранения можно пожертвовать гордостью, человеческим достоинством, честью. Более того, это нормально и понятно, и после этой жертвы можно торжественно отдавать честь сослуживцу, «прикладывая руку к пустой голове» (говоря языком русской армии об американской уставной традиции).

Во-о-от… В связи с этим не могу не вспомнить собственные 730 дней в сапогах. Первые полгода из которых прошли в «учебке» в Азербайджане. Когда нас, салаг, начали распределять «по полкАм», каждый третий из выпуска написал заявление об отправке в Афганистан. А многие другие не написали только потому, что понимали: Афган не резиновый, все не поместятся. Я, комсорг учебного взвода, заявления не писал – и не из трусости, честное слово, а просто постеснялся: думал, что какой из меня, тщедушного очкарика, вояка, кому я нужен, когда такой конкурс и такие орлы в бой рвутся. Надо ли говорить, что за реальную возможность попасть в Афганистан я бы ухватился с радостью. Поясню, что на дворе стояла весна 1983 года, и «груз 200» в населённые пункты нашей великой Родины исправно доставлялся.

Нет, это был не массовый героизм, как вы, наверное, понимаете. Это был страх перед дедовщиной. Ребята логично предполагали, что в условиях, когда оружие у тебя почти постоянно под рукой, а где-то неподалёку находится реальный общий враг, «дедушка» не будет тебя слишком сильно, pardon my French, «е..ать». Будет, конечно, но терпимо, не до отчаяния. А то ведь себе дороже может обойтись. Обозначу ещё яснее: мои сверстники в массовом порядке предпочитали риск смерти году унижений.

Другая культурная норма – иной выбор в похожей ситуации. Вы всё ещё считаете, что у советских людей не было человеческого достоинства? Зря, ей-богу, зря…

 

И не надо мне объяснять, что киношная слабонервная еврейка сильно отличается от реальных гарлемских отморозков, которые идут в армию США не от хорошей жизни. И про то, что молодые русские парни начала XXI века отличаются от тех, с кем я служил, я тоже знаю. Но ещё я знаю, что русская культура – как любовь, которую, как известно, не выбросишь в окошко. 25 лет для неё – не срок (особенно в том, что касается отношения к смерти), её так быстро не изжить… Так что, цитируя «моего брата Франкенштейна», хочется сказать: ребята, не бздите. Потому что превзойти в этом отношении нашего потенциального визави у вас всё равно не получится.